ТУЛЬСКАЯ КУЗНЕЦКАЯ СЛОБОДА ОРУЖЕЙНИКОВ

Когда-то этот край на границе непроходимых северных лесов и безбрежных степей Дикого поля населяли славяне вятичи. Двенадцать столетий тому назад их потеснили хазары, а в 965 году киевский князь Святослав Игоревич разгромил хазарский каганат, и земли, лежащие между рекой Окой и ее притоками Зушей, Упой и Осетром, отошли к Киевской Руси. Началось интенсивное заселение края, и в середине десятого века в устье тихой речушки Тулицы, едва заметной среди дубрав и березняков, возникает городище. Еще через два века на его месте была построена деревянная крепость-острог. Она послужила основанием для города Тулы, ставшего пограничным постом между рязанским и московским княжествами.

Во времена ордынского ига юный город многократно подвергался набегам кочевников.

После исторической Куликовской битвы, когда Дмитрий Донской устанавливал новые границы с Рязанью, Тула отошла к Москве. В результате опустошительного набега хана Тохтамыша на Москву в 1382 году Тула вновь стала владением рязанских князей. Только с 1503 года история города тесно переплетается с судьбами Москвы, и Тула начинает играть значительную роль в обороне южных границ русского государства. В глубинах далекого шестнадцатого века лежат истоки тульского оружейного дела, зарождение которого было для страны жизненно важной необходимостью.

После распада Золотой орды образовалось Крымское ханство, и крымчаки, поддерживаемые султанской Турцией, постоянно нападали на русские земли. Ради обережения государства великий князь Василий Третий решил превратить Тулу в крепость и сделать ее центром всей оборонительной системы на южных рубежах. После возведения кремля в 1521 году Тула действительно стала таким «замком», ключ к которому не смог подобрать ни один иноземный завоеватель. Еще большее значение непробиваемого щита России она приобрела после того, как трудом сотен тысяч крестьян и работных людей с 1521 по 1566 годы была возведена Большая засечная черта, протянувшаяся через калужские, тульские и рязанские земли. В засечных острогах-крепостях несли пограничную службу до 20 тысяч стрельцов и казаков, да в самой Туле из четырех тысяч человек, населявших ее в конце XVI века, большую часть составляли служилые люди.

Поскольку пограничная служба проходила в постоянных стычках с врагами, то остро встал вопрос о ремонте выходившего из строя оружия, о вооружении засечных гарнизонов.

Центром оружейного производства России была московская Оружейная палата, созданная Иваном III в 1485 году. В ее мастерских работали специалисты, ковавшие прочные доспехи и хорошее оружие. Но караванный путь от Москвы до Тулы при хороших погодных условиях длился 7—10 дней, на московской дороге обозы часто встречали и разбивали просочившиеся через засеки группы кочевников. Набегам крымских банд конца не было видно — с начала XVI века и по 1633 год они нападали на Тулу одиннадцать раз, на Белев — семь, Одоев и Дедилов — по шесть, Епифань — пять раз, Чернь — четырежды, на Венев—трижды. Потому-то даже в 1639 году, когда набеги кочевых ногаев и крымчаков почти прекратились, на тульских рубежах все-таки несли службу 15 723 воина.

Для ремонта оружия и доспехов, а иногда и для выделки новых сабель и пищалей, тульские воеводы еще четыреста лет тому назад начали привлекать местных посадских кузнецов.

Эти мастера имели навыки кузнечной работы, могли ковать ножи, топоры, сковородники, лемеха, сошники, уздечки, разную утварь и орудия труда. Им нетрудно было освоить оружейное дело.

Развитию кузнечного дела способствовало и то, что в тридцати верстах от Тулы около древней столицы вятичей Дедославля, теперь — Дедилова, издавна добывали глыбы бурого железняка. Металлурги-кричники в самодельных горнах выплавляли из этой глыбовой руды куски пористого железа и выковывали из него крицы. Получаемого металла вполне хватало, чтобы удовлетворить запросы всех тогдашних кузнецов. Еще один необходимый компонент железоделательного промысла — топливо — получали, выжигая из берез и дубов древесный уголь.

Уже к концу XVI века раздача воеводами уроков тульским кузнецам на восстановление старого и выделку нового оружия приобретает регулярный характер. Но тогдашние мастера были людьми посадскими и вместе со всеми податными тульскими сословиями «тянули посадское тягло», выплата денежной части которого полностью зависела от рыночной выручки кузнеца.

И это побудило мастеров, выполнявших заказы воевод, обратиться в 1595 году к царю Федору с челобитной, в которой они, указывая на свою беспорочную государеву службу, просили в награду за нее пожаловать их: освободить от посадского тягла и поселить отдельной слободой за острогом, т. е. за кремлем.

Туляки уже тогда немало делали для вооружения стрельцов и казаков, поэтому царь Федор специальной грамотой приказал тульскому воеводе просьбу кузнецов уважить. Их действительно освободили от посадского тягла, обязав только платить денежный оброк по десяти рублей на год всем обществом, и разрешили им поселиться отдельно от посадских людей. Для порядка и спроса царь велел всех кузнецов переписать. Сделал это посадский голова Семен Ивашкин, в строевых книгах которого за 1595 годы было записано: «устроено на Туле кузнецов тридцать человек».

Казенные мастера стали требовать, чтобы из их Зареченской слободы выселили всех посадских людей. Но во время крестьянской войны под предводительством И. И. Болотникова жалованная грамота царя Федора пропала, и между посадом и оружейниками началась тяжба о землях, длившаяся целое столетие.

Однако слава Тулы зарождалась не в посадских дворах, а у кузнечных горнов, и потому московские власти приняли сторону оружейников. Они наделяли их все новыми и новыми привилегиями, а с другой стороны, старались как можно крепче привязать к казне, закрепостить. Уже в 1613 году в грамоте тульскому воеводе Котыреву-Ростовскому царь Михаил Федорович указывал: «…ты бы тульским самопальным кузнецам в тягле быть не велел, а велел делать одно самопальное дело». В 161 9 году в ответ на слезную челобитную, поданную старостами Якуном Пушкиным и Федотом Федосеевым, царь Михаил Федорович вновь подтверждает право самопальников «не тянуть тягло». А через два года, когда бил челом ствольного цеха староста Потапка Полуэктов «со товарищи», царь повелел «…на их дворах послов, и гонцов, и дворян, и детей боярских, и всяких людей не ставить». Еще одну привилегию принес казенным мастерам 1628 год, когда их освободили от уплаты 10-рублевого оброка. Но более важным, имевшим далеко идущие последствия, было решение царя Михаила Федоровича: «…суда на них на Туле опричь разбоя и татьбы и с полипными не давать и насильства им никакого не чинить». Таким образом, оружейников изъяли из-под юрисдикции местных властей.

Но противоборство между оружейниками и посадом шло не только из-за тягла и земельных споров. Ведь среди посадских ремесленников было много мастеров, по разным причинам не захотевших идти в казенные кузнецы. Эти свободные ремесленники так же, как и казенные кузнецы, стремились повыгодней сбыть свою продукцию на рынке. И тут-то самопальники, имея существенные привилегии, составляли им значительную конкуренцию. Особенно туго стало посадским кузнецам после 1642 года, когда оружейники получили право продавать оружие посторонним людям, «опричь воровских», то есть политически неблагонадежных. Эта льгота, безусловно, повысила доходы самопальников и вызвала новую волну неприязни у посадских людей.

Щедро облагодетельствовал оружейников царь Алексей Михайлович. В последний год своего царствования он предоставил им право первоочередной закупки металла и угля, а железо, идущее на приготовление ружейных замков, вовсе запрещалось продавать посадским кузнецам. Царь разрешил оружейникам иметь лавки на тульском торге у кремля и покупать и продавать любые товары беспошлинно. Наконец, желая крепче привязать оружейников к слободе, он запретил всем кузнецам продавать или закладывать свои дома сторонним людям.

Последний и наиболее яростный всплеск борьбы между казенными кузнецами и посадом пришелся на девяностые годы XVII века. Городское население было крайне недовольно преимуществами оружейников в торговле и промыслах, и посадские написали в Москву, что многие кузнецы перестали делать ружья, сидят на торге в лавках, «самые пожиточные» кузнецы положенные по наряду ружья сдают в казну, покупая их у «меньших» оружейников. По мнению городских жителей, самопальники, лично оружие не делающие, должны были тянуть тягло, платить пошлины и оброк наравне с посадскими.

Зажиточные оружейники действительно держали собственные лавки и скупали оружие для сдачи в казну. Но, ничтоже сумняшеся, они отписали в Москву, что горожане, якобы облыжно, оговорили немощных оружейников, которые работать не могут, а потому занимаются только торговлей. В результате правительство приняло сторону самопальников и приказало «тех скорбных кузнецов» оставить в покое. Посадские вновь пояснили, что в лавках сидят вполне здоровые, но не умеющие или не желающие делать оружие члены кузнецкой слободы, и потребовали запретить оружейникам держать лавки, описать их товар, оценить его и продать вместе с лавками им, посадским людям. Ответ царей Петра и Ивана был такой: кузнецы, занимающиеся торговлей, тягла тянуть не должны, но обязаны платить пошлины с товаров и оброк с лавок. А кто платить не будет, у того лавки отобрать и продать посадским.

Безусловно, это было поражение кузнецов, а точнее говоря, зажиточной верхушки кузнецкого сословия. И тогда «пожиточные» оружейники решили отомстить посаду, а для привлечения на свою сторону всего сословия возобновили старую тяжбу «о дворах», то есть о земле. Основываясь на старых грамотах, а также на писцовых книгах 1625 года, они написали в Москву, что имеют право на старинные тягловые посадские земли, и потребовали выселить посадских из Заречья.

Но «пожиточными» двигало не только желание отомстить обидчикам. К высвобождению зареченских земель понуждал численный рост сословия, а богатым кузнецам, имевшим собственные «заведения», необходима была квалифицированная рабочая сила.

С приходом к власти Петра I началась активизация внешней политики России, направленной на борьбу за выход ее к морям. Для осуществления этих обширных замыслов нужно было иметь крупное оружейное производство, поэтому царь не колеблясь пошел навстречу требованиям оружейников и указом 1694 года повелел оружейникам «…жить на Туле за рекой Упой в казенной кузнецкой слободе. Посадских выгнать вон, а их строения снести».

Последние возмутились, указу «учинились непослушны», пытались его опротестовать, однако Петр I 28 июня 1696 года прислал в Тулу подполковника Зота Назимова с отрядом стрельцов и подьячего стрелецкого приказа Максима Данилова. Им предписывалось размежевать кузнецкую слободу «при сторонних людях» и посадских «выбить вон».

Для многих десятков семей, живших в Заречье, это было подлинной трагедией — их дома разорялись, рушилось нажитое многими поколениями хозяйство. Но требование оружейников, подтвержденное указом царя, было выполнено. Так закончилась долго тянувшаяся тяжба.


Неправильно было бы думать, что она являлась непрерывной цепью столкновений двух совершенно монолитных групп тульского населения. Ведь и посад и кузнецкая слобода были далеко не однородны по имущественному положению своих членов. Были там и богатые, и середняки, и бедные, которые составляли большинство. Внутри посада и сословия оружейников постоянно и все возрастая шел процесс расслоения. Городские ремесленники выступали не огульно против всего кузнецкого сословия. Посад боролся против зажиточной части оружейников, на которых гнули спину четверть всех работавших по найму посадских. Беднота возмущалась тем, что оружейники-богатеи сидели по лавкам, ружья в казну не делали и налогов не платили. В этом крылась причина поддержки посадской беднотой своих богатеев, которым в свою очередь казенные кузнецы из числа «пожиточных» и всех тех, кто выносил изделия на рынок, составляли конкуренцию.

К началу царствования Петра I, то есть к 1689 году, двенадцать оружейников владели 27 торговыми заведениями. И число их росло. Эти богатеи, стремясь окончательно подорвать хозяйство своих конкурентов из посада, подняли вновь спор «о дворах», требуя сломать их строения: дома, а главное — торговые и ремесленные заведения. Но вместе с тем богатая верхушка посада и оружейного сословия не упускала из виду и сословие делилось на несколько «цехов», то есть групп людей одной специальности. В XVII веке таких цехов было четыре: ствольный, замочный, ложевой, а также цех ножевого и палашного дела. Выборные старосты следили за порядком в слободе, наказывали нарушителей, вплоть до того, что секли виновных плетьми и батогами, занимались разверсткой государственного заказа. Они осуществляли приемку готового оружия, следили за его испытаниями, отвозили в Москву, сдавали по принадлежности и несли ответственность за его качество и своевременность выполнения нарядов. За задержку со сдачей оружия царь спрашивал строго.

Старосты не только выполняли административные или производственные обязанности. Они не забывали и об извлечении максимальной прибыли из своих выборных постов, распределяя наряды так, как это было выгодно им. Себе брали заказ попроще и поменьше, чтобы сдать его быстрей и больше сделать на рынок пользующихся спросом предметов, хотя бы того же оружия. Собрав больших или меньших размеров капиталец, они переставали непосредственно заниматься исполнением своей части наряда, а предпочитали за незначительную плату нанимать своих бедных собратьев по ремеслу. На первых порах они кооперировали мелких производителей, закабаляли их экономически, предоставляя кредиты на приобретение железа, угля и прочего. По мере накопления капитала богатеи начинали заводить свои торговые заведения и крупные мастерские, становились настоящими капиталистами. К концу XVII века в Туле было немало заведений по производству оружия и партикулярных вещей, принадлежавших зажиточным оружейникам. И подавляющая часть их владельцев являлась в свое время старостами или выходцами из семей старост. Так в Туле в оружейном производстве закладывались основы буржуазных, капиталистических отношений и формировались семьи предпринимателей Мосоловых, Баташевых, Левинцевых, Ореховых, Лялиных, Гольтяковых, Лугининых, Демидовых.

Оружейные старосты ведали также продажей железа и угля, они же распределяли среди мастеров задельную плату.

Система оплаты казенных работ не была все время постоянной. Если в начальный период существования слободы само освобождение от повинностей и другие льготы являлись платой за поставки оружия, то в конце XVII века правительство отпускает кузнецам определенные суммы на покупку угля и железа и на приобретение продовольствия. Эти деньги, названные задельной платой, являлись своеобразным авансом, должны были распределяться среди мастеров в соответствии с тем, кто и сколько ружей или клинков мог сделать. Но старосты основательно грели руки на дележе задельной платы, перераспределяя ее с большой выгодой для себя. Пользуясь тем, что многие «скудные» мастера были у них в долгу, они произвольно уменьшали расценки, задерживали выплату денег, скупали железо и уголь, а потом перепродавали его с выгодой.

Сословие оружейников постоянно увеличивалось благодаря естественному приросту населения и в результате целенаправленной политики правительства. Еще в 1630 году в состав слободы была включена часть тульских оброчных и даже деревенских кузнецов. Именно тогда стал казенным мастером Демид Антуфьев из села Павшино, отец будущего капиталиста Никиты Демидова.

По Соборному уложению 1649 года всех людей, которые в разное время стали кузнецами или ремесленниками других профессий, надлежало вернуть на прежние места жительства и заставить платить тягло. Предписание уложения повсеместно тщательно выполнялось, за исключением тульской кузнецкой слободы. Самопальников не трогали из-за их особой необходимости для государственных дел.

Многие кузнецы, знавшие оружейное ремесло, по доброй воле определялись в казенную слободу. К примеру, посадский мастер Расторгуев бил челом царю Федору в 1681 году о принятии его в сословие оружейников, и царь велел просьбу его исполнить на основании указа о том, чтобы всех мастеров свободного состояния, занимающихся оружейным делом, принимать в оружейное сословие, водворять в слободу и наделять всеми привилегиями.


Несколько иначе решал кадровую проблему Петр I. Уже не надеясь на добровольную запись в сословие, он распорядился: «Для оружейных дел, буде где объявятся в посаде или в иных каких чинах кузнецы оружейного дела навычные, и тех людей по мастерству сыскивать и собирать по них поручные записи и отдавать в казенную кузнецкую слободу и делать оружейные дела с тульскими кузнецами вместе».

К концу XVII века в Туле почти не осталось свободных посадских мастеров, прекратился приток добровольцев в слободу, и царь перешел к насильственным методам.

Это свидетельствовало о том, что экономические факторы перестали действовать, гипноз привилегий больше не срабатывал. Одновременно Петр I предпринял шаг, положивший начало планомерной подготовке кадров для оружейного производства. В 1701 году он указал: «Принимать в Тульскую кузнецкую казенную слободу мастеров, всякого звания людей, откуда бы они ни были. Старостам с тремя лучшими кузнецами распределять их по мастерам и следить за обучением». Результат не замедлил сказаться — число мастеров выросло с 194 в 1694 году до 749 в 1704.

К началу XVIII века закончилось не только социально-экономическое формирование оружейного сословия, но и значительно вырос уровень мастерства, профессиональных навыков кузнецов, заметно усложнился и усовершенствовался инструмент, увеличилось число специальностей. Значительную роль в обучении тульских кузнецов оружейному делу сыграли умельцы московской Оружейной палаты, на выучку к которым направлялись многие туляки. Зареченские самопальники стали достойными учениками своих учителей, в чем-то  даже превзошли их, поэтому лучших мастеров Тулы царь Петр отправлял в различные города для организации там железоделательных и оружейных заводов. Можно считать, что тульские оружейники стояли у истоков отечественной металлургической и металлообрабатывающей промышленности.

Производство XVIII века было основано на применении исключительно ручного труда. А «на базисе ручного производства,— как писал В. И. Ленин,— иного прогресса техники, кроме как в форме разделения труда, и быть не могло“».

В тульском оружейном производстве первоначально было три основных специальности — ствольщики, замочники и станочники. К концу XVII века насчитывается уже девятнадцать специальностей. Если раньше ствольщик сам делал весь ствол от начала до конца, то теперь у мастера появились специалисты-молотобойцы, а «мелочные ковщики» делали мушки, шпильки, ушки, шомпольные трубки, прибойники и другие мелкие детали. Появилась специальность полерщика, пружинного ковщика, тотчика, кальщика. Работа замочника также разделилась на несколько более мелких операций. Да и станочник теперь только вырезал ложу, а осаживал в нее ствол и врезал замок другой специалист.

Настоящую борьбу за качество начал Петр I. Еще в 1698 году он предупреждал и оружейников и их старост, что, если «…к указанному сроку ружье… сделано будет не против образцового и плохим мастерством или в плохом железе, кузнецам всем за оплошку… за недосмотр быть в жестоком наказании, в вечном разорении». И может быть,благодаря твердости Петра I в вопросах качества так стремительно выросло мастерство и умение тульского оружейника.

Старосты тщательно смотрели, чтобы правильно был заварен ствол, чтобы не было на нем раковин, смотрели чистоту исполнения замка и правильность осадки. Если по этим условиям ружье было нормальным, то тогда сравнивали его размеры и калибр с «образцовым» ружьем, присылаемым из Москвы. Если и этот экзамен изделие выдерживало благополучно, то его испытывали стрельбой на разрыв двойной пороховой пробой. Ежели, паче чаяния, ствол «на прострели» разрывало, то мастера наказывали: богатый платил денежный штраф-пеню, а «меньшого» оружейника секли плетьми или били палками-батогами на Мирском дворе.

О количестве изготовленного оружия можно судить по документам XVII века. В указе Алексея Михайловича от 1652 года говорится о наряде в 242 пищали, в других его указах повелевается тульским мастерам приготовлять определенное количество железа да еще 400 ружейных замков, а знаменитому во второй половине XVII века мастеру Афоньке Филипповичу с товарищами приказано делать винтовальные (нарезные) стволы. В конце 80-х — начале 90-х годов Петр I требует поставлять в армию по две тысячи пищалей на год и очень крепко наказывает за недоимки. В результате жестких, а зачастую и жестоких, мер в начале XVIII века сдача ружей увеличилась уже до 5—7 тыс. в год. Но и этого было мало для вооружения растущей армии.

Источник: tulaklub.ru

КУЗНЕЦКАЯ СЛОБОДА25.01.2011, 1512 просмотров.

Наверх
×
Вам перезвонить?
Мы вам перезвоним в ближайшее время!

Показать другое число